?

Log in

No account? Create an account

6. В школу к … дяде Паше?!

А.М.: - Когда я работаю с родителями в обычных школах и в хоумшколах, я прошу их, например, делать такое – заводить вместе с ребёнком, который идёт в школу, тетрадь его подвигов. «А какие ты подвиги сегодня совершил? А сколько их было сегодня?» А что такое подвиг? А очень просто! Если ребёнок возвращается домой, например, от Паши Шиварёва, родитель спрашивает: «Ну и что? Какие подвиги?» Он спрашивает - не какие оценки получил… Ну, ладно, ты оценки не ставишь. Не что тебе было там интересно, а другое! Что было интересно – это замечательно, прекрасно, но он спрашивает дополнительно: «Скажи, дорогой Петя (или дорогая Маша)! А сегодня ты совершил какие-нибудь подвиги, когда был на занятиях у Па…» Я не знаю, как тебя зовут: «…у дяди Паши?».
П.Ш (смеясь): - Ну, так и зовут, да, дядя Паша.
А.М.: - Ну, да. Но что на самом деле… Ты же понимаешь, что это дополнительное, конечно… Если ребенок ходит на занятия к дяде Паше - это уже, на самом деле, ну, извини меня, немножко…
П.Ш.: - Меняет концепцию.
А.М.: - Ну, да, это уже детский сад немножко. Если ему с самого начала предлагают играть в детский сад, он в него и продолжает играть. Он не осознаёт, что произошел… Он не совершил обряд перехода. Он не совершил обряд перехода в иной тип самоорганизации. Потому что есть игровая самоорганизация. Это самоорганизация, в которой он произвольно в любой момент времени меняет свою деятельность. Сейчас он возил машинку – а вот сейчас он прыгает и скачет на палочке, воображая себя совсем другим уже героем. А если он произвёл обряд перехода в возрасте семи лет, это означает, что он время от времени волшебным образом превращается в ученика. А кто такой ученик? А ученик – это тот, кто совершает подвиг. И он идёт на занятия не к дяде Паше - он идёт на занятия к учителю. Павлу … Васильевичу, например. И это тоже очень важная такая дистанцированная вещь. К учителю… Ну, не важно, ладно, к учителю Павлу. Ладно, пусть по американскому стандарту. Но не к дяде Паше. Не к тете Маше. Он идет к учителю, а не к дяде. И это вот какие-то совершенно, ты скажешь, условные вещи, но на этих условных вещах держится всё. Это действительно игровые условности. Ты принимаешь роль, особую роль учителя. И когда ребёнок возвращается домой, он перед своими родителями отчитывается не просто о том, что он нового узнал и в каких интересных путешествиях побывал. Само собой это было, но он просто кроме всего прочего каждый день отчитывается о подвигах. А что такое подвиг? Подвиг – это всегда ситуация преодоления. Например: «Мне было страшно, но я прыгнул!» Окей, это подвиг. Но это такой подвиг, который может сделать и ребёнок шести лет. «Мне было трудно писать эту дурацкую букву, но я её упорно писал и писал, и писал. И исписал целых двадцать строчек! Нет, она у меня всё равно не получилась. Она у меня не получалась, но я её всё равно писал!» И если мне рассказывает такое мой семилетний ребёнок, я ему говорю: «Слушай! Ты становишься мужчиной! Это грандиозно!» И он сияет счастьем.
А дальше уже действительно возникает тот вопрос: как отобрать то трудное содержание, чтобы это не было письмом двадцати строчек одной и той же буквы, а было бы что-то другое. Но трудности должны быть, и мы должны поощрять ребёнка этого возраста. Что значит поощрять? Радоваться, восхищаться тем, что он научился вот эти трудности учёбы, трудности учебных задач - учебных, значит, навязанных ему кем-то - трудности этих задач преодолевать. А в семье должна быть установка на преодоление трудностей. И когда я работаю таким образом с родителями, они у меня просто начинают писать эту тетрадку. И вдруг у ребёнка возникает такой драйв: «Я сегодня больше преодолел трудного! Ура! Я молодец!» А от учителя уже в этот момент зависит другое - как сделать так, как ты совершенно правильно говоришь, чтобы трудности были продуктивными.

7. Шагнуть в иные миры.

А.М.: - К школе у меня, повторяю, претензия в том, что она даёт слишком много тупых трудностей. Вот это скверно. Трудности должны быть не тупыми. А в семье должна быть установка на преодоление трудностей, вот и всё.
П.Ш.: - Давай про это подробнее. Вот что родители конкретно могут, должны – я не хочу слово должны – что могут, что важно, чтобы такая установка на преодоление трудностей сформировалась?
АМ.: - Ну, прежде всего, когда ребёнок подступает к возрасту учебной инициации, прежде всего, родители должны понимать сами, внутри себя понимать, что это будет возраст инициации. Перехода в иное состояние. И это, практически… Ну, такое вот… Одно из ключевых событий в жизни ребёнка. Такой границы перехода у него, в общем-то, уже никогда не будет по-настоящему. Ну, кроме перехода, скажем, в подростково-брачный возраст. А здесь… Это вообще решающее событие. И, повторяю, школа это всё выхолостила, конечно, сделала довольно дурацким, но, по сути, в этом состоит очень важное что-то. Когда я символически иду с этим букетом цветов, надеваю на себя школьную форму, ещё там всякой фигнёй занимаюсь, но всё это обозначает границу перехода. Так вот, что можно посоветовать родителям? Когда ребёнку уже пять или шесть лет, они чётко уже должны понимать, что впереди есть эта граница перехода. И ребёнок будет понимать, что это будет иной мир с другими законами. И он должен думать, а будет ли он готов к этому миру? Эта будет деятельность иного типа по сравнению с той, которая была у него до сих пор.
Это будет не просто чтение книжек - это уже будет чтение книжек в границах достаточно чётко сформулированных трудных задач, и эти задачи будут усложняться. И учитель Павел - а не дядя Паша - учитель Павел будет тебе, дорогой мой, эти задачи усложнять. Но я в тебя верю. Я знаю, что у тебя получится. Но только ты имей в виду, что когда ты пойдешь в первый день в школу – а не важно, эта школа может быть и на дому, - а потом ты придёшь, и я спрошу тебя: «Ну, что, были сегодня подвиги, которые ты совершил?» И ты скажешь: «Да. Мне очень хотелось пойти поиграть, но я двадцать минут сидел и слушал». Ну, или ещё что-нибудь. Я не знаю, в чём и какие… Но это должно сразу задаваться, как особое состояние, особый мир, особое пространство. И тогда в этом пространстве, особом, твои учительские таланты будут, конечно, гораздо более эффективно работать.
А вот если в семье этой установки нет, если ребёнок не чувствует и не понимает этой границы перехода, если он не понимает эту границу как священную, если он не понимает, что этот переход на некоторое время в иной мир, мир, который построен по иным законам, чем его повседневная жизнь, - в этом случае, конечно, у тебя из-под ног выбивается почва. У тебя резко уменьшаются учительские возможности, и ты становишься непонятно кем. У тебя возникает такое аморфное состояние. Ты становишься «дядей Пашей». То есть никем.
П.Ш.: - Массовиком-затейником.
А.М.: - Ну, конечно! Ты оказываешься тем же «дядей Пашей», который был и перед этим.

8. Школа в стиле фэнтези.

А.М.: - Ну, вот, повторяю вот эту историю о том, что школа как сумма ритуалов (а именно в этом состоит её главная ценность) в мозгах наших хоумскулеров вообще не представлена. Вообще! В принципе! И эта самая главная ловушка – самая! – в которую попадают хоумскулеры.
П.Ш.: - Нет, у некоторых представлена.
А.М.: - Ну и слава Богу, что представлена! И поэтому вопрос не в том, чтобы дать какую-то сумму… То есть, условно говоря, если ребёнок столкнулся с трудностями и сказал: «Всё, я это решать не…» А ему восемь лет, и он отказался с этим работать. Ну, что, он потерпел поражение. Вместе с этим потерпела поражение и его семья. И вот сейчас, на ходу уже ничего не переменишь. Повторяю: надо мозги менять. Нужно базовую установку менять. Это – вопрос философии, другой философии школы.
Я, кстати, в этой связи, Паша, вот ещё долгое время думал… Я с этим сталкиваюсь – я вижу, что у хоумскулеров (я знаю, что не у всех), но я очень часто сталкиваюсь с тем, что хоумскулеры… У хоумскулеров очень развита иждивенческая психология. Понимаешь, какая штука. Они почему-то всё время думают, что им должны. Но они совершенно при этом не думают, что они кому-то что-то должны. И их дети оказываются заложниками этой иждивенческой психологии своих родителей. Что здесь делать? Мы должны упираться в вопрос, как менять эту психологию иждивенчества. И я бы, на самом деле… Просто, если ко мне приходят родители с явным иждивенчеством в глазах – «Сделайте нам развлекаловку и при этом обеспечьте, чтобы ребенок закончил школу» – если я с этим встречаюсь, я говорю: нет, я вас учить не буду. Потому что вы не готовы к школе. И ваш ребёнок к школе не готов. Он воспринимает школу, как продолжение детского сада. А это нечто совсем иное. Вот и всё.
Пока мы не научимся внятно простраивать эту демаркационную линию между детским садом и школой, у нас ничего не получится. Ну и, опять же, я могу говорить только одно: читайте классиков. Всем людям, которые собираются заниматься хоумскулерством, я бы посоветовал очень внимательно почитать основополагающие книжки по учебной деятельности. Почитать некоторые статьи Алексея Николаевича Леонтьева по этому поводу.
П.Ш.: - Так что получается? Все вопросы, которые касаются мотивации уже во взрослом возрасте, возникают, как результат нерешённости вот про это усилие, что ли?
А.М.: - Конечно! Очень часто. Я не могу гарантированно сказать, что сто процентов, но очень часто. Вот так.
П.Ш.: - То есть когда мы говорим о мотивации у взрослых, то примерно лет в шесть ребёнка просто тупо не научили произвольности.
А.М.: - Ну, конечно. В том числе. Да, не создали…
П.Ш.: - Значит, теперь надо придумывать какие-то специальные методы, чтобы он заставил себя.
А.М.: - Да, да. Он не прошёл вот этот обряд перехода.
П.Ш.: - Понятно.
А.М.: - Причем, понимаешь, ведь меня что поражает – сейчас очень много людей увлекается всякой литературой фэнтези. А в литературе фэнтези очень распространена идея с обрядом перехода. Но только там весь этот обряд перехода связан с магическими заклинаниями, ещё всякой фигнёй. Но людям просто в голову не приходит, что школа - так как она была придумана в культуре несколько тысяч лет назад - это вчистую обряд перехода. Вчистую! Это абсолютно замок заклинаний. Волшебный замок заклинаний, на котором на самом деле всё было построено. Но для этого нужно чуть-чуть погрузиться в реальную историю школы, в реальную историю культуры. Посмотреть, как она функционировала там, там, там… Но, действительно, книжек про это не написано.

9. Образовательная «Одиссея» с учителем Павлом.

П.Ш.: - Я так понял… Может быть, я неправильно понял, поправь, если неправильно. То есть, ты чётко демаркационную линию проводишь: родитель – линия – педагог. И родитель, ну, как бы с одной стороны этой линии, педагог – с другой. Вопрос мотивации стоит не так, не как вопрос мотивации, а как вопрос готовности к произвольности.
А.М.: - Да, да.
П.Ш.: - А вот если чётко обозначить роль родителя и роль педагога – чем они отличаются? Вот в постановке этого вопроса, в отношении к нему, в разговорах с ребёнком про это…
А.М.: - Я понимаю, я слышу. Родитель поддерживает ребёнка, всячески подчёркивая… Не подчёркивая… Родитель поддерживает ребёнка в том, что тот совершает подвиги. Родитель выполняет роли Пенелопы. А ребёнок является Одиссеем. А учитель является циклопом. Он же является сиреной. Он же является цербером.
П.Ш. (смеется): - Без демонизации никак?
А.М.: - Нет, понимаешь, какая штука. Беда – если учитель залипает на какой-то одной из этих ролей. Например, оказывается только цербером. Или только сиреной. Или только циклопом. Для меня в этом плане «Одиссея» действительно может рассматриваться как такая фундаментальная метафора вот этой школы.
П.Ш.: - Прикольно.
А.М.: - Потому что, да, ребёнок – это Одиссей, который отправляется в путешествие абсолютно неизведанное, он решает гигантское количество сложнейших задач, он совершает огромное количество подвигов. А все герои на противоположной стороне – это разные модификации учителя. Хороший учитель – это учитель, который может удерживать в себе огромное количество ролей. Плохой учитель – это учитель, который идентифицируется с одной ролью. Он становится тупо сиреной. Или тупо циклопом. И всё. Нет, ни фига подобного! Палитра может быть огромной. Ну, так вот. А родитель – это Пенелопа, которая ждёт. И Одиссей, какие бы у него ни были путешествия, он возвращается домой. И выясняется, что Пенелопа им гордится. Пенелопа им восхищается. Ребёнок приходит из школы, и Пенелопа ему говорит: «Ну, что? Ну, как?» И ребёнок говорит: «Да, сегодня было трудно, но я справился».
П.Ш.: - Угу.
А.М. - А хоумскулеры: «Ну, что, тебе было интересно?» - «Да, мне было интересно». И родители оказываются в ловушке вопроса «интересно?» Нет! Родитель встречает ребёнка из трудного образовательного путешествия! Когда были штормы, когда были Сцилла и Харибда, между которыми пришлось пройти, и можно было совершенно чудовищным образом попасть хоть туда, хоть туда… Были каменистые кручи! Были обвалы камней! Были разные подводные злые течения и ветра! Было огромное количество вещей, которые… И, собственно говоря, ребёнок, отправляясь в школу, в том числе к учителю Павлу, отправляется в путешествие. Но даже если это дядя Паша, то это должен быть коварный дядя Паша…
П.Ш.: - А то ж!
А.М.: - … который может становиться Бабой Ягой, которая в печку сажает. Но это не просто игра – ну, то есть, условно говоря. В любом случае, родитель-то должен понимать, что это было… Ну, я уже это сказал, я по кругу иду.
П.Ш.: - Слушай, ну, круто! Нет, мне очень понравилось, правда. Прямо… Вообще, хорошо. Вот.. Классная метафора получается! Я ещё понимаю одно: что при всём при этом – ну, ты это тоже сказал, - что ребёнок может сказать: «Да, было очень трудно. Но, блин, было так интересно!»
А.М.: - Конечно. Ну, разумеется, конечно!
П.Ш.: - Тогда получается, действительно он переходит к какому-то настоящему интересу.
А.М.: - Конечно.
П.Ш.: - Не типа там, что он развлёкся, то есть потребил некие суррогаты, которые ему дали, разжевали, положили, и он выбрал и сказал: «Ну, ладно».
А.М.: - Отлично.

10. В семь лет – в герои!

А.М.: - Ну, вот, Паш. Вот я чего-то это говорил-говорил и понял, что это действительно нигде не написано, а это очень и очень важно. Я бы тебе просто, на самом деле, предложил, поскольку у меня у самого руки не дойдут, может быть, мы сделаем с тобой на эту тему статью в соавторстве. То есть, условно говоря, есть твое понимание, есть мои какие-то фразы, которые я тебе сейчас набросал… То есть, ты сейчас можешь краткий ответ дать, а в принципе – это тема, которая достойна развёрнутого рассказа. В котором есть моя авторская речь, в котором есть твоя авторская речь…
П.Ш.: - Я, Саш, согласен. Давай только так сделаем. Ты сейчас… Не дай бог, вот это всё потерять, надо как-то сохранить…
А.М.: - Ну, смотри, я это всё записал…
П.Ш.: - Да, я бы посмотрел…
А.М.: - …я тебе это всё пришлю, а ты дальше будешь думать, что с этим материалом делать.
П.Ш.: - Вот мне показалось, что получился очень такой живой разговор, своего рода интервью, да?
А.М.: - Конечно.
П.Ш.: - Мне кажется, просто можно на первом этапе сделать короткую аннотацию к нему. Я её сделаю и просто скажу, что вот, такой разговор был, ребята, хотите – слушайте.
А.М.: - То есть, ты бы его хотел вывесить прямо как видео в интернете?
П.Ш.:- Нет, я бы видео убрал.
А.М.: - А, всё. Отлично. Потому что я видео сейчас снимал совершенно скверно. Нет-нет, если это можно как расшифровку сделать, то – да.
П.Ш.: - Да, то есть, я бы убрал картинку, оставил саму запись…
А.М.: - Отлично, отлично. Я согласен.
П.Ш.: - И вот запись этого диалога – это очень круто. Да?
А.М.: - Да. А дальше мы можем сделать такое обсуждение в письменном формате - в продолжение.
П.Ш.: - А дальше… Вот, идея статьи – она прикольная, она интересная, тем более, она у меня живо откликается. Я, единственное, возьмусь после первого декабря.
А.М.: - Да, конечно, конечно. А в тебе это ещё живо откликается, потому что ты этим тернистым путём уже прошел. И по твоим репликам я слышу много-много-много…
П.Ш.: - Ну, да, видишь, с одной стороны, я очень согласен про волевое усилие, и мы своего, в общем, в таком духе и третируем, потому что не фиг… расслабляться.
А.М.: - Ага. Да.
П.Ш.: - Буквально, конечно, про подвиги не спрашиваем, но по сути-то – да.
А.М.: - А вот очень важно спрашивать про подвиги.
П.Ш.: - Я услышал, да. Это, кстати, хорошая, вообще, совершенно штука… И вот про эту тему мы… Вот буквально недавно обсуждали с мамами. Хорошие мамы, вообще, не вопрос. Как раз обсуждали: девчонки, смотрите, проблема в чём. Проблема в том, что дети не готовы взаимодействовать с трудностями. Они как только сталкиваются с трудностями, уходят в… Ну, они убегают.
А.М.: - Ну, конечно, конечно.
П.Ш.: - Ну, то есть, это не семь лет, не восемь, а пять-шесть. Ребёнку стало трудно – он убежал…
А.М.: - Ну, смотри: в пять-шесть – в этом я не вижу ещё большой проблемы.
П.Ш.: - Нормально, ну, да это же дошкольники…
А.М.: - А вот в семь-восемь – я вижу большую проблему. И здесь, конечно, нужна тема героизации. Потому что все культуры создавали культ героев. Кто такой «герой»? Кто такой «герой эпоса»? Это тот человек, который совершает вот это усилие преодоления себя. Преодоления своего страха. Преодоления своей слабости. Преодоления своей неуверенности в себе. И это был очень важный инструмент. И «культ героя» - это очень важный культ. Учебный культ. Ну, в данном случае мы должны это трансформировать в культ учебного героя.
П.Ш.: - Да, у меня прямо название… «Образование как героическое путешествие».
А.М.: - Да, да, да. Конечно.
П.Ш.: - Нет, ну, ты же понимаешь, это поразит же! Ты меняешь прямо суть вопроса.
А.М.: - Ну, да.
П.Ш.: - Я согласен, я понимаю, что вопрос вообще не в мотивации. Это вот… нарочито-провокативно … Вопрос вообще не в мотивации. Вопрос в какой-то позиции.
А.М.: - Да.
П.Ш.: - Вопрос в отношении к жизни.
А.М.: - Да. Да.
П.Ш.: - Давайте вперед, что ли, как-то шевелить надо…
А.М.: - Да, да. Абсолютно верно. Ну, всё, ура, здорово.
П.Ш.: - Ну, ладно, Саш, здорово, спасибо тебе огромное.
А.М.: - Давай, обнимаю тебя.

«Между Сциллой и Харибдой…»
Диалог А.М. Лобка и П.В. Шиварёва
(Расшифровка аудиозаписи)

Из https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=869367553111804&id=100001157015561

1 часть
1. Учёба должна уметь быть неинтересной.

А.М.: - Так. Вот я сейчас включил камеру и тебе чего-нибудь попробую проговорить. Ну, смотри, первая история, которую нужно проговорить – это вот… Алло, ты слышишь меня?
П.Ш.: - Да-да, всё хорошо слышно.
А.М.: - Вот первая история, которую нужно проговорить. Первый риск хоумскулинга, о котором я часто говорил и продолжаю говорить, - это то, что функции родителей и функции учителей совершенно неслучайно в истории культуры были разделены. Учитель – это такая, немножко особая, в чём-то такая гнусная культурная позиция. При этом я сейчас не говорю – хорошие или плохие учителя. Мы оказались в ловушке плохих школ с плохими учителями. Но это не значит, что учитель не может быть хорошим. Но даже когда учитель хороший, он обязательно создаёт между собой и ребёнком некоторую зону отчуждения. И он неизбежно создаёт для ребёнка некую систему такой вот особой внешней учебной мотивации. Потому что… Что такое учебная деятельность в отличие от игровой? Учебная деятельность – это когда я заставляю себя… Точнее, так - когда я получаю удовольствие от того, что я решаю задачи, которые поставил передо мной чужой человек.
П.Ш.: - Угу.
А.М.: - В игровой деятельности я хозяин самого себя, я принадлежу себе. В учебной, собственно говоря, - я победитель самого себя. Я вместе с классом занимаюсь не потому, что мне так хочется, а потому, что я знаю - я достаточно сильный, чтобы сорок минут продержать в себе волевое усилие. И, собственно говоря, смысл школы состоит в том, чтобы вот это особое волевое усилие формировать. Но, естественно, как всегда бывает, школа формирует это с диким перехлёстом. Она не просто волевое усилие формирует - она на корню всё выжигает.
П.Ш.: - Ну, это в смысле - произвольность поведения, да?
А.М.: - Ну, конечно. Ну, разумеется. И в этом плане школа, конечно, является такой в чём-то незаменимой помощницей. Но если уж всё-таки родители решили вообще уйти от школы, они должны каким-то образом создать какие-то мифологические структуры обязаловки, в которой ребёнок совершает вот этот самый учебный подвиг. То есть, условно говоря, вот это ощущение подвига: «Я встаю утром, в семь часов утра, потому что так надо, потому что я достиг возраста семи лет, и все дети в этом возрасте в семь часов утра встают и собираются в школу. Мне лень, я не хочу, но я знаю, что я уже взрослый, и я могу сделать это усилие». И вот эта первая история, которая связана со временем, с чёткой ситуацией времени, которая возникает, как обязаловка. И вопрос вовсе не в той информации, которую я получаю. Вопрос именно в том, что есть вот этот особый, священный - и вот это слово очень важным является! - распорядок дня. И не случайно, наверное, школы существовали при храмах. Это некое особое испытание духа. Это особое служение чему-то такому непонятному. Какой-то богине. Или какому-то богу. Или духу школы. Неважно! И никакой рациональности в этом нет. И вот эта нерациональность формирует это внутреннее волевое усилие. И ребёнок говорит: «Ух, ты! Здорово! Я научился себя преодолевать!
Вторая часть истории заключается в том, что, конечно же, школа при этом должна быть интересной! Она должна увлекать. Но не только на этом должна держаться школа. В школе обязательно должен присутствовать тренинг этого волевого усилия. И волевого умения. И ребёнок должен постоянно получать от родителей – даже когда он в хоумскулинге – некое поощрение, поддержку, радость. Поощрение – это просто состояние радости: «Ух, ты! Как здорово! Ты проявляешь вот эту волю!» То есть… Гигантская ошибка хоумскулеров заключается в том, что они учёбу пытаются превратить в развлекаловку. Они ставят задачу исключительно в следующем плане (ну, не исключительно, но преимущественно) – учёба всегда должна быть интересной! Нет. Учёба должна уметь быть неинтересной. А ребёнок должен уметь преодолевать эту неинтересность. Должен уметь преодолевать это состояние «не хочу».
Это нормальное столкновение двух парадигм. Это, если угодно, парадигма доцивилизационной культуры и цивилизационной.

2. Инициация как подвиг.

А.М.: - Действительно, есть культуры, в которых института школы не существует. В этих культурах, где нет института школы, волевая инициация ребёнка начинается, как правило, на границе подросткового возраста. На границе подросткового возраста ребёнок проходит всяческие волевые инициации. И эти волевые инициации, как правило, связаны с какими-то татуировками, прокалыванием губ, ушей, ещё чего-то. Это всё больно, это неприятно. Там очень много всяких испытаний. Но ребёнок идёт на эти испытания вовсе не потому, что ему нравится, а потому, что он понимает, что если он эти инициации прошёл, он становится взрослым.
В цивилизационных эпохах, в цивилизационных обществах вот этот возраст инициации смещается, и он оказывается связан не с пубертатом, не с сексуальным взрослением, а … с переходом в школу. А суть остаётся той же самой - ребёнок совершает вот это усилие как учебное. А учебное усилие - это та же самая инициация. Это примерно то же самое, как если ребёнку в племени «мумбы-юмбы», или, скажем, не «мумбы-юмбы», а в австралийском племени Азанды - если ребенку в двенадцать лет предлагают идти на обряд инициации, и он знает, что это обряд болезненный, длинный, тяжелый, и он может продолжаться несколько месяцев, когда всякие части тела его будут кровоточить и т.д., и т.д., и если ребенок откажется от этого, испугается – он не станет мужчиной. А девочка не станет женщиной. У девочек - свои обряды инициации, тоже болезненные. Поэтому вообще не существует в этих племенах мальчиков, которые отказались бы… Так вот, мальчик, если он испугается инициации, просто не станет мужчиной. Поэтому случаев, когда бы мальчики на это не шли, не бывает. Больше того, этнографы описывают, как мальчики идут на эту инициацию «с гордым блеском в глазах». Они заранее к этому готовятся. Конечно, им страшно, конечно, это всё болезненно, иногда бывает очень болезненно, бывают совершенно кошмарные процедуры. Ну, ладно, не буду их описывать, всё это хорошо известно. Или не хорошо известно. Но их огромное количество. Так вот, этнографов всегда поражало то, что дети идут на эти операции вот именно с радостной готовностью. Не потому, что они не боятся, а потому, что они понимают, что они совершают подвиг.
В условии цивилизации, повторяю, структура подвига меняется. Подвиг оказывает уже не в том, что над нами совершают всякие эти процедуры, связанные с половым созреванием и т.д., а подвиг в другом. Подвиг в том, что я себя преодолеваю, например, по отношению к письменной речи. Например, ребёнок в Шумерском храме… Знаменитая табличка, которую воспроизводят во многих учебниках истории, - «Я учу свою табличку, я запоминаю свою табличку, я рассказываю свою табличку», - это мантра, очень важная мантра. Это учебная мантра. Она сродни вот этому обряду инициации. Ребёнок это делает не потому, что ему это нравится, а потому, что он знает: это – признак взрослости. «Если я могу совершить это…» А потом уже в деятельностной психологии это назвали «учебной деятельностью».
Так вот, если ребёнок понимает, что он способен совершить это особое, учебное усилие по преодолению того, что ему неинтересно, значит, он стал взрослым. Это важный признак взрослости. Ужасно, если школа вся состоит только из этого преодоления неинтересного. Но ужасно и другое – если школа вообще упраздняет этот особый и очень важный функционал. Потому что это безумно важная структура формирования человеческого Я, формирования вот этого особого волевого усилия. Я читаю книжку не потому, что она мне интересна, а потому, что я уже достаточно взросл. Но далее, когда я совершаю это усилие и преодолеваю что-то в себе, свой протест, я в какой-то момент выхожу на какой-то особый уровень, и эта трудная книжка тоже становится мне интересна. Но это, если угодно, иной энергетический уровень.

3. Китайская грамота в … Саммерхилле?

А.М.: - Когда ты пишешь мне в письме вот этот вопрос: «Может, кнопка какая волшебная есть? Нажать бы её - и ребёнок с горящими глазами берётся за учёбу», - я говорю, что если бы такая манипулятивная кнопка существовала бы, то это было бы ужасно. Потому что в этом случае мы как бы упраздняем очень важный психологический механизм взросления. Понятно, почему мы пытаемся его упразднить. Потому что нас достала школа, связанная с тем, что она вся превратилась вот в эту давёжку. Давёжку свободы, давёжку самостоятельности. Да, но не надо бросаться в другую крайность. Надо понимать исторический смысл школы как института по формированию вот этого особого волевого усилия.
Вообще, если я думаю о смысле школы в истории культуры или в сегодняшнем мире, то понимаю - это вообще главное в школе. Информацию? Господи! Да её можно получать тысячами разных способов! Знания? Да ради бога! Навыки? Да ради Бога! Всё это можно без всякой школы получать! А вот это самое волевое усилие по преодолению себя – вот этого не получишь! А если ребёнок всё время в надежде на эту волшебную кнопку находится, в нём закладывается некоторый познавательный инфантилизм, например. Поэтому здесь очень важно научиться идти между Сциллой и Харибдой, идти по этому тоненькому пути, который очень рискован, но он очень важен. Задача заключается не в том, чтобы развернуться совсем в противоположную сторону от школы, а в том, чтобы научиться делать такую домашнюю школу, которая, конечно же, преодолевала бы огромное количество проблем обычной школы с её травматизацией, тупостью и т.д. Но в то же время сохраняла некоторые безумно важные изобретения человеческой культуры. Например, достаточно чёткое и жёсткое расписание. Я бы сказал так – игра в это расписание, игра в школу. Почему? А вот потому! Почему у нас уроки начинаются в девять часов утра? Да чёрт побери! Да потому что вот так принято в нашей игровой практике. Потому что это игровая практика называется школа. Мы играем в школу. А это значит, что мы начинаем заниматься в строго определённое время. Правило такое, ритуал такой. И ребёнок в семь лет отчётливо понимает, что он достаточно зрел для того, чтобы преодолеть этот энергетический барьер.
Дальше по списку. Почему мы начинаем заниматься тем, что пишем какие-то там прописи? Я не к тому, что их нельзя писать более интересно или менее интересно, – это тоже можно делать. Но, повторяю - некоторое энергетическое усилие... «Да, это трудно, и я это делаю потому, что я взрослый». Как происходит формирование каллиграфии у китайцев? Чтобы научиться читать, у китайцев нужно, извини меня, пожалуйста, выучить десять тысяч иероглифов! И никуда ты от этого не денешься. Поэтому в Китае, в каком-то смысле, домашнюю школу проще делать. Ты там вообще никуда от этого не денешься. Десять тысяч… Их просто нужно тупо выучить. Их слишком много! Равно как и искусство каллиграфии. Да, ты получаешь в какой-то момент наслаждение от этой линии. Но, извини, пожалуйста, это же сколько нужно сил потратить! И это не наши прописи, это вообще уйма, опять же, этих иероглифов! И ты бьёшься, бьёшься этой кисточкой. И создаешь… Опять же, там есть свои ходы, которые создают это эстетическое пространство, ходы, которые облегчают эту задачу. Но, в то же время, ты никуда не денешься от того, что там есть вот эта чёткая, выраженная учебная задача. И дети её решают.
И в этом плане, кстати, практика азиатских государств очень ценна, на мой взгляд. Потому что там никто не ставит вопрос о подготовке… Ну, не то, чтобы никто. Но там малопопулярна идея насчет того, чтобы… Ну, малопопулярна идея Александра Нилла и т.д., и т.д. Они понимают, что школа… В значительной степени это связано с тем, что для них школа гораздо в большей степени исторически явлена. Поскольку там пять тысяч лет истории школы … У нас слишком много было ломок и превращений, а у них больше таких традиционалистских вещей. Поэтому у них формируются эти гигантские учебные классы по 50-60 человек, со стандартными такими формами школьного преподавания… Но они работают! Работают на этом сформированном волевом усилии. Это не значит, что мне безумно нравится китайская модель. Но…
Я всего лишь говорю вот о тонкой границе, которую наши хоумскулеры иногда не понимают. О тонкой границе, которая нужна. Границе между интересным и неинтересным. Границе, которая не является демаркацией. Границе, через которую мы всегда заглядываем, через которую мы время от времени переходим. Мы переходим постоянно в зону неинтересного и говорим себе: «Ого! Я уже могу сделать это усилие! Я могу тридцать минут сидеть над неинтересным заданием. Я могу час сидеть над неинтересным заданием и не сломаться. Значит, я сильный».
Ну, вот, как-то так. Поэтому, когда ребёнок говорит: «Не хочу!» - это правильно, и никого здесь не надо обвинять. Ну и замечательно, что он не хочет! И дальше от родителей зависит, смогут ли они объяснить ребёнку, что есть очень важные вещи, которые являются признаком его взрослости. Скажут ему, например: «Если ты достаточно взросл, ты можешь своё не хочу взнуздать. Или обуздать. Ты можешь научиться управляться со своим не хочу. Нет, не мы тебя пинком заставим, а ты найдёшь в себе силы с этим своим не хочу справиться».

4. Урок преодоления себя.

П.Ш.: - То есть ребёнок, по сути, должен просто поверить родителю, что не важно, хочет он или не хочет…
А.М.: - Да.
П.Ш.: - И сложность – это, в общем, объективно, и это хорошо… И надо доказать, что ты взрослый…
А.М.: - Ну, конечно! И поверить в свои силы. Поверить в то, что он способен на такой подвиг. Вот здесь очень важным является слово «подвиг». Школа – это место подвига. Подвиг – это когда я совершаю преодоление. Я могу совершить подвиг. И это будет подвигом – проснуться утром. Подвиг – это не просто интересно заниматься с кем-то чем-то, играя во что-то, а время от времени совершать подвиг у-рока. Вот такой у-рок, который просто как рок какой-то довлеет над тобой. Я этот у-рок осваиваю. Мне дают урок, и я это делаю. И когда мы читаем всякую художественную литературу, мы всегда видим вот эту особую функцию урока. Учитель может быть добрым, не добрым, глупым, ещё каким-то. Может быть маразматическим. И в этом случае, конечно, когда учитель маразматик, это жутко, и это страшно. Или когда учитель бьёт линейкой Эйнштейна по пальцам. Но это не значит, что урок в принципе не имеет права на существование. Урок как пространство, в котором ученик активизирует своё усилие, совершает подвиг. И мы можем сказать ему: «Ура! Ты стал взрослым!» Как в первобытных обществах ребёнку говорят… Не говорят, а просто – на него нанесли татуировку, болезненную… Не только татуировку! Ему сделали какие-то прижигания, ему совершили обрезание или подрезание половых органов, в него вставили кучу камней или ещё чего-то – но он при этом не пикнул, не расплакался, а наоборот сказал: «Ух, ты, отныне я полноценный член своего племени!»
Так и в цивилизации. Ребёнок, который начинает ходить в школу, говорит: «Ух, ты, я – полноценный взрослый!» И дальше мы должны уже думать о том, чтобы школа со всеми своими уроками не была местом травматизации, не была местом унижения. А была именно местом только подвига, который по достоинству оценивается. Подвига, проходя через который, ребёнок наполняется чувством гордости за себя. И родители наполняются чувством гордости за ребёнка. Вот это для меня и есть функция школы в культуре. И это для меня есть ответ на вопрос, который ты поставил.
П.Ш.: - Тут я согласен…

5. Волевое усилие как ценность.

П.Ш.: - Только получается, что это всё имеет смысл, если то, чему мы учим, действительно важно. Потому что дальше возникает вопрос отбора содержания. А то ребёнок поймёт, что его тупо накололи…
А.М.: - Нет, стоп…
П.Ш.: - … он совершил усилие, а в результате…
А.М.: - Павел, отбор содержания – это другая история.
П.Ш.: - Да, да, да, я согласен, но…
А.М.: - Вот смотри, Паш, я сейчас отвечаю только на тот вопрос, который ты поставил.
П.Ш.: - Да, да, да! Я понял.
А.М.: - А что касается вопроса отбора содержания, то у меня огромное количество претензий к школе именно по содержанию. Да, ты абсолютно прав. Когда ребёнок совершает волевое усилие, а в результате оказывается, что те вершины, которые он старательно брал, это, в конце концов, липа, - это плохо.
П.Ш.: - Давай, знаешь, вот о чём поговорим. Вот смотри. Я верю в важность этого. Ну, реально. Да?
А.М.: - Да.
П.Ш.: - Верю, что ты в своей оценке попадаешь достаточно точно в болевое место этой системы. Да?
А.М.: - Так.
П.Ш.: - Но вот есть конкретно в моей практике два детёныша, которые, столкнувшись с первыми трудностями на моих занятиях математикой, сказали: «Не, мы не будем ходить».
А.М.: - Ага.
П.Ш.: - Ну, типа, трудно – неинтересно. И, предположим, опять же я сейчас встаю на место родителя, который говорит мне: «Паш, окей, я тебе верю – надо! И мне нравится, что ты делаешь. Но вот что мне сказать ему?» И это вопрос…
А.М.: - Так, да, я слышу. Паша, я слышу.
П.Ш.: - …какие советы…
А.М.: - Паша, я слышу тебя и отвечаю на то, что я услышал. Это не вопрос советов. Прости, я в ответ на твой вопрос делаю диагностику: реально ты мне рассказываешь про родителей, которые не верят в своих детей. Не верят в их силу. И дети это чувствуют. Потому что… И это не вопрос, что сказать родителю, а это вопрос, что ребёнок считывает. Дело не в словах. Если ребёнок столкнулся с минимальными трудностями… А сколько ребёнку лет? Семь? Восемь?
П.Ш.: - Восемь.
А.М.: - А! Если ему уже восемь… Если бы это был ребёнок, которому ещё пять лет, я бы сказал: «Окей, всё нормально!» Но если это ребёнок, которому уже восемь лет, я честно должен сказать – если так произошло, значит, в его жизни нет места подвигу… Значит, родители не создали в нём вот этого ощущения школы как пространства инициации, как пространства перехода в иное, взрослое состояние. Потому что если это ощущение создано… Точнее, так. Если оно не создано, а родители искренне полагают, что смысл школы не в инициации, а просто в том, чтобы давать информацию – вот эта глупейшая вещь, которая когда-то давно поразила умы хоумскулеров. И это развращающая абсолютно вещь. А хоумскулеров, в свою очередь, когда-то давно-давно обманули наши школы, которые уверяли их, что смысл школы – это давать ученикам знания-умения-навыки. Хоумскулеры вчистую этому поверили и сказали: «О! Раз так, то мы будем давать знания-умения-навыки другими способами - более эффективными, более увлекательными. И всё будет окей!» Или, скажем, сами хоумскулеры не почитали внимательно классические работы, скажем, Алексея Николаевича Леонтьева по учебной деятельности. Или, скажем, читая эти работы, не дали себе труда задуматься, а что же за этими работами на самом деле стоит. Не дали себе труда задуматься о том, что же такое есть эта самая учебная деятельность – в отличие от игровой.
Другое дело, что можно опять же сказать то, о чём я тебе сейчас говорю, что это инициация по своей сути перехода во взрослую жизнь. Это вообще нигде не описано. Это правда. Но я уверяю тебя, ты не найдёшь нигде книжки, в которой внятно говорилось бы, что переход к учебной деятельности, описанной у Леонтьева, фактически является абсолютной рифмой… Или даже не рифмой, фактически является трансформацией инициационного перехода в аборигенных обществах. Просто это сдвижка на пять лет. Ну, или на четыре года. Там это происходило в одиннадцать лет ориентировочно, на границе пубертата, а эта граница оказалась смещена до семи. Ну, собственно говоря, было показано нашими психологами, что да, это существенная граница, что реально вот этот волевой переход в норме может формироваться где-то около семи лет. В принципе, может стать так, что в семь лет учебная деятельность может стать ведущей. Вместо игровой. То есть в переводе на русский язык это означает, в семь лет для ребёнка более или менее нормально работать в зоне волевого усилия. В зоне не просто «делаю то, что мне интересно», а в зоне того, что является ценным… Ну, скажем так, внутри коллективно организованной деятельности. Так вот, если твои родители не сформировали у своего ребёнка установки на подвиг, это, конечно, глубинная проблема… Они, прежде всего, для себя, по-честному должны осознать то, о чём я говорю. То, что школа – это пространство подвига.

1. 98% (моя оценка) родителей постоянно совершают грубые ошибки при воспитании детей. Нельзя утверждать, что все эти ошибки фатальны, но они снижают (иногда значительно) вероятность будущей удовлетворенности жизнью, успешности, умению быть счастливыми их детей.
2. Для того, чтобы избежать ошибок не достаточно прочесть с десяток книг, которые я постоянно рекомендую в своём блоге. Важно практиковать знания полученные там. К сожалению, только 20% родителей читающих эти строки попытаются найти рекомендуемые книги, у 10% получится и только 5% начнут применять знания почерпнутые из них.
3. Почему? Абу Хамид аль Газали: “Эпидемией нашего века является то, что убеждения повсеместно принимаются за знания” Это сказано почти 1000 лет назад, но истинно и сегодня.
4. Цель образования и воспитания для меня научить детей быть счастливыми. Исходя из этого посыла строил свою методику. Счастье у всех разное? Нет. Это удовольствия разные, а счастье, такое как описано в книге "Поток.Психология оптимального переживания", у всех людей имеет одинаковые черты.
5. Воспитание и образование единый процесс. В методике невозможно найти границу, где заканчивается воспитание и начинается образование. Образование детей - следствие их воспитания.
6. Мартин Селигман, Кристофер Питерсон, Анжела Ли Дакворт - ученые, которые на протяжении многих лет изучали что же, на самом деле, влияет на будущую успешность и удовлетворенность жизнью детей.
7. Их вывод коротко: успешность, удовлетворенность жизнью не зависят от количества усвоенных знаний , умений. Не зависят также и от качества усвоения - оценок заработанных в школе и ВУЗе. Только характер. Как оказалось именно он является определяющим.
8. 7 основных качеств по их мнению: выдержка, самоконтроль, оптимизм, энергичность, благодарность, социальный интеллект, любознательность.
9. Совершенно логично сосредоточиться на тренировке и воспитании в детях этих качеств характера.
10. Выдержку и самоконтроль ученые определяют как ключевые. Именно этот факт привел к созданию “Лаборатории детской самостоятельности и ответственности Игоря Каратунова” .
11. Выдержка и самоконтроль это, в основном, умение откладывать удовольствие, заставлять себя делать то, что не хочется, доводить дела до конца. Вы видели где-нибудь, например, пловца, который готовясь к чемпионату мира по плаванию все тренировки проводит играя в шахматы? Так почему же мейнстримом сейчас является сделать прикольным и интересным детское образование?!?!
12. Я двумя руками за игрофикацию в образовании, но строить его только на на прикольности и детском интересе вредно для характера!
13. Качества характера воспитываются только средой, в которой постоянно находится ребенок. Курсы, тренинги, различные “погружения” вероятно могут незначительно повлиять на результат, но никогда не будут иметь ключевого значения.
14. Обычная школьно-семейная среда является отравляющей для характера ребенка. Практически невозможно формировать характер в хаотичной среде, где ещё и 80-99% являются носителями противоположных качеств. Ян Амос Каменский: ”Нужно оберегать детей от сообщества испорченных людей, чтобы они не заразились от них.”
15. Идеальной средой для воспитания характера является многодетная семья, где родители, обладающие вышеперечисленными качествами, или значимые взрослые передают паттерны поведения детям, которые, в основном, всегда рядом. Это не масштабируемо, за редчайшим исключением.
16. Возможный выход - закрытое учебное заведение, где главным условием попадания в него ребёнка являются определенные семейные ценности, причем не только декларируемые, но и культивируемые семьёй. Таких заведений исчезающе мало.
17. Вышеописанный подход значительно хуже семейного, т.к. у ребенка при отрыве от любящих родителей потенциальные возможности будут значительно урезаны согласно теории привязанности Ньюфелда.
18. Наша методика и инструментарий значительно облегчают для занятых, но ответственных родителей организацию процесса воспитания черт характера и образования ребенка именно в семье.
19. Над характером ребенка необходимо работать с рождения. Безусловная любовь, внимательность, забота, эмоциональная и тактильная близость родителей - главное в первые годы жизни.
20. Начиная с 4-6 лет у ребенка происходит “запечатление труда”. Или праздного образа жизни. По выбору родителей. Чем больше праздного тем тяжелее для родителей и больнее для ребенка будет работать над выдержкой и самоконтролем в дальнейшем. Привет сторонникам “А у ребенка должно быть детство”!
21. В моём блоге приведены источники, которые рекомендуют организовать среду так, чтобы начиная с 5 лет ⅔ времени бодрствования ребенка приходилось на “деятельности по нужде”, т.е. не по желанию и не по способностям ребенка, а на то, что хотят от него родители, например. Особо не настаивая именно на такой пропорции соглашусь - этот подход очень полезен для тренировки выдержки и самоконтроля.
22. Умение ребенка не обманывать ключевое для высоких показателей в выдержке и самоконтроле. Именно ложь великолепно маскирует для окружающих и, что важно, углубляет для ребенка, провалы в этих качествах.
23. Одна из главнейших функций мозга человека - экономить ресурсы (см. лекции Сергея Савельева и Татьяны Черниговской), поэтому выдержка и самоконтроль не природные качества, они не заложены на генном уровне как любопытство, например. Более того они препятствуют экономии! Хотите эти качества? Тогда их надо тренировать.Тренировку сможет обеспечить только специально организованная среда обитания ребенка.
24. В. Если важны качества характера то можно не заниматься образованием ребенка?
О: Образование это один из важных и эффективных инструментов, с помощью которых и будет происходить тренировка характера ребенка. Поэтому я против популярной сейчас тезы: ”Не надо учить детей тому, что в дальнейшем не понадобиться им.” Учить стихи будущему математику и осваивать математику будущей балерине одинаково полезно с точки зрения преодоления себя, расширения кругозора, тренировки мозга и как следствие выдержки и самоконтроля.
25. В: Что-то совсем мрачно. Трудовые казармы получаются. А как же детское счастье, светящиеся радостью глаза?
О: Важно не дарить всё время ребенку счастье - Многие родителей болеют этим популизмом. Важно научить его зарабатывать счастье самостоятельно.
26. В. Получается, ребенок должен пахать не поднимая головы, а всякие простые радости только портят его характер?
О. 1.Ученый изучающий состояние счастья, удовлетворенности жизнью Михай Чиксентмихайи в книге “Поток. Психология оптимального переживания.” показывает, что занимаясь какой-либо деятельностью по нужде наступает момент, просветления - человеку уже хочется заниматься тем, чем раннее его заставляли. Была достигнута пороговая компетенция в данном виде деятельности. Чем сложнее деятельность тем большего времени потребуется для достижения пороговой компетенции.
2. Я двумя руками за нечастые, простые детские радости и удовольствия.
27. Нельзя забывать про ИГРУ - одну из важных составляющих развивающей деятельности детей. Но я не уверен, что различные игропрактики в отсутствии специальной среды, сами по себе способны воспитывать выдержку и самоконтроль.
28. В отличии от ИГРЫ, компьютерная игра - даже 15 минут в день - яд для ребенка. Смотрите статьи Катерины Ясько.
29. В: Выдержка, самоконтроль, самостоятельность, ответственность это всё формирует у ребенка умение достигать поставленные цели - самое востребованное качество детей согласно опроса родителей Левада-центром два года назад. Почему же нет заведений, которые предлагают такой образовательный продукт?
О: Уже есть - “Лаборатория детской самостоятельности и ответственности Игоря Каратунова”.
30. В: По вашему - не так важно, что именно учить, главное - напрягать волю для ее тренировки. Вопрос - насколько не важно?
О: Вероятно, не важно совсем, но точных данных у меня нет. В любом случае, полезного и нужного столько, что можно только им и заниматься.
31. Как выдержка и самоконтроль не являются врожденными качествами, так и самостоятельность и ответственность можно формировать у ребенка только специально организованной средой. Само по себе такое формирование бывает, но очень редко. По моей оценке один случай на 100 детей.
32. А теперь мой вопрос родителям: Как вы прямо сейчас тренируете самостоятельность и ответственность своих детей? Если ответ - “Пока никак...” - попробуйте опровергнуть моё утверждение: Если вы “пока” не тренируете в своих детях самостоятельность и ответственность, именно этим самым вы тренируете противоположные качества, инфантильность!
33. В: Почему просто учеба в школе не воспитывает выдержку и самоконтроль, а учеба как средство тренировки качеств характера - воспитывает?
О: Всё дело в специально организованной среде. О которой ниже.
34. Ключевая особенность среды создаваемой нами - обманывать детям становится не выгодно. В такой среде дети учатся жить без обмана. Отмечу, что школьно-семейная среда является питательной для детской лжи: много правил для детей, контроль за которыми практически не обеспечивается. К концу учебы в школе ребенок точно знает - врать выгодно - чем и пользуется всю жизнь.
35. Более чем 50 тысяч дней от рождения до 14 лет - серьёзный ресурс. И родители вольны растратить его впустую (эффективность школы 10-20%) или заложить прочный фундамент из семи черт характера под будущую жизнь своих детей.
36. А вот и следующая особенность нашей среды - К.Д.Ушинский: “Более всего необходимо, чтобы для воспитанника сделалось невозможным то лакейское препровождение времени, когда человек остается без работы в руках, без мысли в голове, потому что в эти минуты портится голова, сердце, нравственность.” Мы сделали это невозможным.
37. Самый важный навык, который ребенок должен вынести из детства - умение самостоятельно добывать знания и любовь к этому процессу.
38. Третья черта среды - Л.Выгодский: “Учителю предстоит сделаться организатором той социальной среды, которая является единственным воспитательным фактором. Там, где он вступает в роли простого насоса, накачивающего учеников знаниями, он с успехом может быть заменен учебником, словарем, картой, экскурсией.”
39. Если ребенок при минимальном участии взрослого не может самостоятельно разобраться в какой-либо теме, значит эта тема не лежит в области ближайшего развития и ребенку пока рано её давать. Ребенок должен получать образование в своем темпе. Запихивать знания в ребенка с помощью взрослого - вредно!
40. Четвертая особенность среды - Марк Аврелий “Не делай ничего без причины и цели.” Родители с детьми на семейном совете согласуют цели на пол года - год. Цели должны быть измеряемыми и ступенчатыми. В этом случае созданный нами инструментарий позволяет в любую минуту посмотреть процент выполнения ребенком как конкретной цели, так и итог по всем целям.
41. А теперь рекомендую прервать чтение всего этого и посмотреть фильм 2014 года Home Sweet Hell. Мы же не хотим вырастить своих детей похожими на главную героиню? Как этого не сделать см. п.58.
42. И, наконец последняя черта среды: М.Чиксетмихайи показал, что “существует определённый тип семейных отношений, помогающий подросткам стать существенно более счастливыми, удовлетворёнными жизнью и способными преодолевать житейские трудности”. Среди особенностей следующие два:
А. “Ясность в отношениях. Подростки точно знают, чего ожидают от них родители, обратная связь в семье имеет недвусмысленный характер.”
Б. “Детям дается возможность выбора: они чувствуют, что могут поступать по своему усмотрению, в том числе и нарушать родительские правила, если они готовы иметь дело с последствиями.”
43. За круглым столом, родители и дети составляют список семейных правил и утверждают их. Среди правил нет таких, которые не будут тщательно контролироваться или контроль которых затруднен. Цель ребенка снять с контроля все правила. Правило с контроля снимается автоматически если не было нарушено 50 дней подряд.
44. Каждому правилу соответствуют заранее оговоренные и согласованные с детьми последствия. Специально всё организованно так, чтобы последствия нарушений имели все черты естественных, а именно:
А. Наступают гарантированно.
Б. Наступают практически мгновенно.
В. Не зависят от наличия или отсутствия рядом взрослых.
Г. Имеют неотвратимый характер.
45. Сила последствий при нарушении правил — ключевой момент их эффективности. Это не значит, что чем ужаснее последствия, тем они действеннее. Слишком сильное воздействие демотивирует, а слишком слабое, еще сильнее провоцирует нежелательное поведение.
46. Строгость правил, сила последствий, сложность целей соответствуют психологическому и биологическому возрасту ребенка.
47. Важно поддерживать успешность ребенка, а не заваливать его последствиями. Но это не значит, что ему должно быть легко.
48. Постоянно нужно хвалить детей, но, в основном, не за результат, а за приложенные усилия для его достижения.
49. Баланс последствия-похвала должен быть примерно один к трем.
50. В: Такой дрессировкой вы наносите непоправимы вред детям.
О: Ребенку вред можно нанести подвергая его хроническому стрессу. Рассмотрим условия при которых возникает он.
А. Воздействие неожиданно.
Б. Воздействия не избежать.
В. К воздействию не приспособиться.
В нашей среде А. воздействия гарантированны и ожидаемы, Б., В. можно запросто избежать и приспособиться.
51. А как же в обычной школьно-семейной среде? А. Воздействия почти всегда неожиданны и из-за этого ни приспособиться к ним, ни избежать. Вывод - создаваемая нами среда безопасна и полезна для ребенка в отличии от школьной.
52. Крайне важно умственную деятельность чередовать с физической активностью. А ещё было неплохо бы записать ребенка в серьёзную спортивную секцию или две.
53. Дети после адаптации к такой среде, которая длится от пары недель до трех месяцев способны творить чудеса:
-за 3-4 месяца проходят годовую школьную программу, занимаясь при этом не более 4-5 часов в день;
-за пол года осваивают иностранный язык до разговорного уровня;
-за год учатся сносно играть на двух-трех музыкальных инструментах;
-за 2-3 месяца с нуля осваивают программирование.
Ах, да. Забыл сказать. Всё это без преподавателей. Вообще. И без понуканий и даже минимального контроля со стороны родителей!
54. Эффективность и результативность детей фантастически возрастает. Это дает возможность школьными предметам уделять на порядок меньше времени, а то которое освободилось можно тратить на любимую,а также новую деятельность в рамках целей, конечно же. Это позволяет в несколько раз увеличить шансы "найти себя" по сравнению с обычными школьниками.
55. Дети привыкают не нарушать правила, а психическую энергию, которая раньше растрачивалась на сопротивление им направляют на творчество.
56. У детей улучшаются отношения с родителями, т.к. последние передают роль “преследователя” компьютеру, а сами остаются в комфортной роли “защитника”, “жалетеля” и “сочувствователя” )) Но при всем при том родители или хотя бы один из них должен быть и оставаться 100% альфой для детей. Без этого метод не работает.
57. Для работы по описанной методике ребенку необходим личный компьютер с вебкамерой, микрофоном и доступом к интернету. Методика полностью дистанционная.
58. Всё очень хорошо, но есть жирный минус, с которым я не знаю пока что делать. Среда получается волшебная, но хрупкая. Качество среды ухудшается, а иногда и полностью разрушается если:
- хоть один из родителей не поддерживает (совсем или частично) такой подход;
-дети часто бывают у родственников, которые считают, что их родители сошли с ума, забрав детей из школы;
-дети часто и подолгу внепроектно общаются с обычными школьниками;
-в семье случаются скандалы между взрослыми, в том числе не связанные со способом образования и воспитания детей;
-один или оба родителя декларируя какое-либо правило для детей, сами, мягко выражаясь, не являются образцовыми исполнителями его;
-в семье частые “катаклизмы” - переезды, гости;
-родители халатно относятся к правилам, на соблюдении которых родителями настаиваю я. Их около 40 и в основном там чего нельзя делать - например, понукать, напоминать что-либо детям.
59. Может показаться, что предлагаемый подход к детскому воспитанию будет полезен только хоумскулерам. Нет! В первую очередь этот подход необходим школьникам, чтобы вырваться из отравляющей среды. Чем раньше ребенок будет погружен в правильную среду, тем короче и легче пройдет период адаптации, тем быстрее он начнет демонстрировать небывалые результаты.
60. Есть еще особенность, о которой необходимо сказать. Ребенку в нашей среде будет вредить вне проектное общение с обычными школьниками. Праздную жизнь не только жить, но даже наблюдать вредно.
61. В: А с кем же детям тогда общаться?
О:Со взрослыми и себе подобными. Возможно общение с обычными детьми, но только в проектной деятельности - например в спортивной секции, кружке.
62. Погружение в среду возможно только уже читающего ребенка.
63. Среда будет как минимум вначале очень болезненна и как максимум бесполезна вообще для детей с нарушенной привязанностью и границами.
64. В: "А как же свобода? А как же "Воспитание свободой" Александра Нилла?"
О: Нет у А.Нилла никакого воспитания свободой, а есть макаренковское
воспитание коллективом и средой с элементами самоуправления. У детей по определению свободы - как осознанной необходимости, быть не может! Все их взросление, воспитание и образование - есть путь к свободе. Чем эффективнее образование, тем быстрее ребенок становится свободным. Максимальная свобода - это возможность тратить 100% своего времени (ресурсов) на развитие ( Alex Krol ). Свобода это также независимость от инстинктов экономии ресурсов, которую навязывает нам наш мозг. Абсолютное большинство детей в обычных условиях не будут свободными НИКОГДА!
65. В:Соглашусь, что ваш подход полезен для мальчиков. Но девочкам всё это точно не нужно!
О: Не могу с вами согласиться, впрочем, как и "девочка" Анжела Ли Дакворт - ученица Мартина Селигмана. Посмотрите её выступление на TED.
66. У детей, находящихся в нашей среде, нет в обычном понимании выходных и каникул, как у обычных школьников, когда праздность достигает своего апогея.
Рассмотрите совершенство даяния. Представьте себе человека, привыкшего отдавать то, что он имеет. Такой человек не будет считать свою собственность «благом». Поэтому он не будет страдать,
если что-то у него украдут или отберут силой. Рассмотрите совершенство дисциплины. Дисциплинированный
человек привык повиноваться правилам. Он не будет считать самые строгие правила «злом». Такой человек не будет страдать в тюрьме, в армии или всякий раз, когда требуется соблюдать строгие правила.
Рассмотрите совершенство терпения. Тот, кто привык быть терпеливым, не будет считать физическую или умственную боль чем-то очень скверным. Он не будет страдать так же сильно, как другие.
Рассмотрите совершенство усердия. Тот, кто привык упорно трудиться, не будет счи
тать труд «злом», поэтому он не будет страдать от необходимости много трудиться.
Наконец, рассмотрите совершенства сосредоточения и мудрости. Тот, кто в состоянии сосредоточиться и тщательно анализировать вещи и события, может с легкостью изучать новое. Такой человек способенлегко взрастить в себе иные совершенства и таким образом избежать страдания. Кроме того, мудрый человек может осознать, что наше счастье опирается только на наш ум. Простого понимания этого
недостаточно, но всё же такое понимание уменьшает наше страдание и делает корни других достоинств более сильными.
Фактически, нет никакого другого способа достигнуть Окончательного Освобождения кроме взращивания этих шести совершенств. Вы можете смеяться надо мной и думать, что только моя принадле
жность к школе Гелуг заставляет меня так говорить.
6
Думайте, что хотите. Все же я полагаю, что никакая религия не может привести человека к Освобождению иным способом, чем через воспитание этих шести совершенств. Это действительно так. Почему?
Потому что без совершенств у любого человека нет необходимой способности воспринимать «неприятные» вещи как хорошие. Эта способность не появляется просто от веры. Эта способность –
то же
самое, что привычка восприятия. Представьте себе, что вы ограблены.
Вы можете иск
ренне полагать, что нужно быть щедрым. Вы можете
повторить это себе сотню раз, но это не поможет, вы будете несчастны
от осознания того, что вас ограбили, если в действительности вы
жадный и эгоистичный человек.
Единственным способом стать щедрым являются
ваши щедрые дела.

Свобода и дети

======================
Иногда в комментариях к моим заметкам пишут: "А как же свобода? А как же "Воспитание свободой" Александра Нилла?" Нет у А.Нилла никакого воспитания свободой, а есть макаренковское воспитание коллективом и средой с элементами самоуправления. Удивительно, что два великих педагога практически год в год реализовали идентичную систему совершенно не зная друг друга.
Свобода? Это слово скорее всего использовалось Ниллом только для красоты обложки. Свободой, чтобы воспитываться надо сначала её получить!
Два человека свободны в выборе прыгнуть с 10 метровой вышки в воду или нет. Оба прыгают. Один долго тренировался (добивался права на свободу) и прыжок принес ему олимпийскую медаль, а другому - два месяца в гипсе (понятно почему?).
У детей по определению, свободы - как осознанной необходимости, быть не может! Все их взросление, воспитание и образование - есть путь к свободе. Чем эффективнее образование, тем быстрее ребенок становится свободным. Максимальная свобода - это возможность тратить 100% своего времени (ресурсов) на развитие ( Alex Krol ) Абсолютное большинство в обычных условиях не будут свободными НИКОГДА!

Откуда же путаница? А путаница в вульгарном, обывательском понимании свободы как вседозволенности.
Свобода - царица мира, а вседозволенность ее черная тень. Почти невозможно через вседозволенность (или многодозволенность ) прийти к свободе. А поэтому родная и любимая сестра Свободы - Дисциплина.
Я пока знаю три способа достижения свободы:
-взрослеть в среде Свободных - в чистом виде практически не воспроизводимо.
-взрослеть в среде организованной Великим Свободным - очень ресурсоёмко (дорого), а поэтому редко встречается;
-взрослеть в среде, где дисциплина во главе угла.

Для масштабируемой образовательной методики я бы выбрал последний способ. А вы?

P.S. Арвинд Нагпал задал хороший вопрос - "Не могу понять, почему "взрослеть в среде, где дисциплина во главе угла" называется способом достижения свободы. По-моему, такое взросление может приводить как ко внутренней свободе, так и к привычке подчиняться. Т.е. явления независимы..."
1. Я не нашел чем внутренняя свобода отличается от внешней. Разве можно быть внутренне свободным, а внешне - нет? Если дадите ссылку - буду благодарен.
2. Умение (заменю слово - привычка) подчиняться есть необходимый навык Лидера.
3. И наконец самое важное: одно дело понимать важность какого-либо правила (например, делать по утрам зарядку), а другое дело иметь ресурс собственно выполнить его. Есть два способа получить такой ресурс в свое распоряжение:
- жить в среде, где окружающие даже себе представить не могут, что зарядку можно не делать;
- подчиняясь требованиям дисциплины делать зарядку, тем самым вырабатывая нужный ресурс. Наступает момент, когда ребенок уже не понимает, как люди вокруг не делают зарядку по утрам, ведь это так полезно и просто! По Выготскому внешняя функция становится внутренней. Значение дисциплины на эффективном пути к свободе снижается по экспоненте. Дисциплина постепенно растворяется в свободе!
Свобода это не только знать как правильно, это еще поступать в соответствии со своими знаниями.

P.P.S.
Еще один отличный вопрос от Инна Соколовская: Чем третий путь, через строгую дисциплину в отсутствии рядом свободных людей, хотя бы одного, лидера системы отличается от обычной авторитарной педагогики? Какими средствами предполагается поддерживать дисциплину, если харизматичного, то есть свободного взрослого рядом с детьми не будет?

Каюсь, еще два месяца назад, до знакомства с Катериной Ясько я не придавал особого значения фактору наличия в контакте с ребенком свободного харизматического наставника (тьютора, если по модному). Ну да, было бы неплохо ... Но Катерина переубедила меня - наличие такого человека в РАЗЫ увеличивает эффективность и результативность обучения и воспитания ребенка.
Обычная школьная педагогика (если вы ее имели ввиду) нечего общего не имеет с дисциплиной. Средствами имеющимися в распоряжении школы (даже лучшей в городе, например) можно лишь приучить ребенка к двойным стандартам. Основная задача почти всех школьников не попасться!
Дисциплина это когда ребенок не надеется на то, что не узнают, а просто готов к последствиям своих действий и не пытается увиливать.
Как же поддерживать такую дисциплину: ну, во-первых, это возможно в закрытых учебных заведениях, но это очень дорого и мы противники покидания семьи ребенком даже на незначительное время . Те кто сразу подумал о казарме в военном училище спешу разочаровать - там копия школьной системы - главное не попадайся! Ну и во вторых - мы с Катериной и Марианной Шатковской работаем над программным продуктом, который даже в незаконченном виде при применении в семье дает 80-90% гарантии обратной связи. Школа же по моей оценке не более 10-20%.
P.P.P.S.
Еще важный вопрос от Инна Соколовская: То есть получается, что на самом деле никакого третьего пути вообще нет. Или ребенок растет в среде свободных людей, которой пока нет - или рядом с ним находятся свободные наставники, хотя бы один, которые помогают ему выбрать именно эту дорогу и не стать похожим на большинство. Тиражировать в массовом порядке такую систему невозможно.

Настоящие Свободные потому и свободные, что они могут позволить себе не заниматься скучным и неэффективным обучением школьников. Школьники таких людей даже немного раздражают - "Я ему о разнице между материализмом и вульгарным материализмом, а у него в глазах пустота - он весь в WarCraft -е". Наша же методика дает потрясающе интересных детей для Настоящих Свободных. Горящие глаза таких детишек растопят сердце самого заядлого скептика. Немаловажно, наша методика позволяет сопровождать одним Свободным до 5 семей(плюс-минус).

P.P.P.P.S. И последнее, но очень распространенное замечание от Виталий Лебедев:
"Согласен с общим тоном статьи, но «дьявол кроется в деталях». Весьма важно углядеть и не перейти ту грань, где дисциплина начинает превращаться в дрессуру."

У меня есть два ответа на замечание - научное и реалистичное. пожалуй начну с научного:
1. Дрессировка это типичная манипуляция. Манипуляции очень вредят отношениям близких людей (родители и дети), какими бы скрытыми они не были. В манипулятивных процессах всегда присутствуют Субъект (кто манипулирует) и объект (кем манипулируют). Когда какое-либо изначально манипулятивное правило становится абсолютным - т.е. всегда выполняется, даже в отсутствии Субъекта - всё, манипуляции нет, т.к. не выполнены все условия ее наличия. Правило живет само по себе - Субъекта нет? Нет манипуляции! Пример: никому в голову не приходит обвинить природу в манипуляции человеком заставляя его тепло одеваться или прикрываться зонтом от дождя.
2. Из википедии "Дрессировка — один из древнейших методов управления животными и людьми. Многие люди используют дрессировку и подвергаются дрессировке, даже не подозревая об этом." Не парьтесь - почти все отношения людей друг с другом чистая дрессура. Этого не надо бояться.
Ну и последнее - чем муштра и дрессура отличается од дисциплины ... допишу завтра.

С удовольствием примем родителей в наш исследовательский коллектив - одно из главных условий - ваш ребенок не должен посещать школу, только семейное, экстернат, индивидуальное и т.п.
Это потрясающе! Проглотил всё за 3 дня - благо праздники были. Особенно вкусны научные данные под соусом удивительной эрудиции автора. Совершенно случайно книга нашла меня - копался в психологических разделах интернет-библиотек. Конечно сразу же купил вот здесь - http://www.litres.ru/dmitriy-zhukov-2/stoy-kto-vedet-biologiya-povedeniya-cheloveka-i-drugih-zverey/ Пришлось просить оплатить брата из Москвы - в Украине не нашел приемлемых способов. По моему мнению, совершенно необходимо ввести в школьную программу курс "Биология поведения человека". А то странно получается - пестики и тычинки изучаем, а себя - почти нет.

Apr. 24th, 2013

Привет! Я Каратунов Игорь. Живу в деревне под Киевом с женой и детьми 0,9,10.11 и 19 лет. Школу и институты не посещаем - учимся добывать знания самостоятельно, аттестаты и дипломы получим заочно. Ищу единомышленников, которых приглашаю в Образовательное Сообщество:
Наши ценности:
1. Образование должно быть непрерывным. Когда человек прекращает развиваться - он прекращает жить.
2. Хочешь, чтобы твои дети успешно развивались - начни развиваться вместе с ними.
3. Цель образования и воспитания детей - научить их быть счастливыми и делать счастливыми окружающих.
4. В нынешнем мире для заботливых родителей нет альтернативы семейному образованию.
5. Важный этап детского образования привить ребенку непреодолимую тягу к чтению литературы.
6. Телевизор, компьютерные игры, социальные сети даже в минимальных количествах (на определенных этапах) отравляют образовательную среду, чистота которой является зaлогом успеха.
7. Наша цель - самостоятельные, ответственные и креативные дети.
8. Мы не вкладываем знания в детей, а прививаем способность добывать их самостоятельно. Причем знания для нас не цель, а инструмент для формирования характера - самоконтроль, выдержка, благодарность, социальный интеллект, любознательность, энергичность, оптимизм.
9. Поднялся на очередную образовательную ступень? Помоги ближним не отстать от тебя!

Надо бы писать чаще...

Лев у меня уже год - надо бы написать о достижениях:
1. Первое и главное достижение - Лев плотно подсел на книги - только с начала лета прочел почти десяток книг. Как удалось? Полное отсутствие игр и телевизора. Минимум фильмов - за год чуть больше десятка. Если вначале заставлял читать, то сейчас это у нас уже одно из поощрений.
2. Подтагивается на перекладине 18 раз.  На руке у Левы часы Casio - пикают каждый час - это сигнал к тому, что надо все бросить и делать упражнения.
3. Переплывает почти правильным кролем озеро (75 метров).
4. Заканчивает ворой уровень английского в компьютерной обучалке.
5. Печатает на русском 198 знаков в минуту слепым десятипальцевым методом.
6. Умеет приготовить 7-8 блюд. Без присмотра, сам.
7. Важное достижение - у Лёвы начало получаться в мое отсутствие заставить себя выполнять сложные задания. Раньше как я за порог - он сразу бездельничал. Не помогали ни пряники, ни пенальти. Хотел, но просто не мог себя заставить.
8. Лев перешел в 3 класс, но математику мы мы учим уже за пятый. Делаем упор на самостоятельное освоение материала - по пособиям.
Многим еще хотим заняться, но не хватает времени - мы же живем вдвоем да еще и в деревне. Крайне не эффективно получается. Надеемся в ближайшее время что-то изменится ...